Континентальная платформа защищена от вторжения общей океанической циркуляции не только своими малыми глубинами, но и «холодной стеной». Отсюда режим, который можно назвать континентальным, ибо он гораздо менее подвержен влияниям открытого океана, чем влияниям суши: поступление пресной воды, которое уменьшает соленость и вызывает поверхностные течения; значительное охлаждение зимой ветрами с суши; интенсивное нагревание летом и в результате этого сильное колебание температуры (свыше 15° в среднем от февраля к августу около Нью-Йорка и все еще 10° в открытом океане против мыса Гаттераса); влияние приливов, слабых на открытом побережье, но принимающих широкий размах в некоторых удлиненных заливах. Во всяком случае режим различен, в зависимости от того, идет ли дело о свободных участках— таких, как банки Ньюфаундленда и платформа к югу от мыса Код, или о более или менее закрытых заливах, как залив Св. Лаврентия или Мэнский. В данном районе очень хорошо развивается продажа яхты для путешествия по здешним живописным местам.

На банках Ньюфаундленда море, будучи до дна взволновано волнами и приливо-отливным течением, не замерзает; но температура на поверхности может опускаться значительно ниже 0°. Весной Большая Банка часто захватывается сплошными льдами, движущимися под напором ветра, тогда как летом бывают вторжения теплых вод из Гольфстрима. Но эти изменения не выходят за пределы поверхности; начиная с 50 м глубины, температуры летом не поднимаются выше 2—3е. Что же касается борозды, отделяющей Банки от острова, то она занята очень холодными водами полярного происхождения.
Залив Св. Лаврентия, сравнительно закрытый, получает приток воды из этой мощной реки, не говоря уже о значительных реках западного и северного побережья залива. Поэтому вода там остается пресной на поверхности на 40 км ниже Квебека; поверхностная соленость, впрочем очень изменчивая, обыкновенно ниже 31 %о (в Северном море 32— 35°/оо). Термический режим—явно континентальный: бухты замерзают с декабря, а самый залив покрывается отдельными полями льда, разделяющимися свободными ото льда проходами (так называемыми leads).

С некоторого времени удалось, благодаря специальным судам, поддерживать сообщение в течение всей зимы между островом Принца Эдуарда и материком. В марте — апреле лед начинает раскалываться, и тюлени вылезают на лежбища на отходящие в море льдины. Затем начинают прибывать речные льды, так что пролив Кабота может быть забит льдами вплоть до мая; что касается до пролива Бель-Иль, то он освобождается от льда — и то еще не вполне — лишь в июне или июле. Это значит, что температура воды весной не превышает 0°, а часто бывает и ниже, тогда как в Северном море она достигает в мае в среднем 8—10°. Летом, наоборот, поверхностные воды быстро нагреваются; особенно в укрытых бухтах и на отмелях температура может подниматься свыше 18°, т. е. до такого же уровня, как в наиболее теплых местах Северного моря.

Приливы более сильные чем у берегов, выходящих в океан непосредственно, постепенно растут вплоть до впадения реки Сагеней (4 м при малом приливе, 5,6 м при наибольшем) и дальше остаются на таком же уровне до Квебека, а затем снижаются до озера Сент-Пьер, где их шествие кончается. Течения в заливе по существу определяются сменой приливов и отливов и бывают очень значительны при попутном ветре. Впрочем, существует и течение почти постоянное, которое, отклоняясь вправо, идет вдоль южного берега эстуария, затем вдоль Гаспезии и банки островов Мадлен, и уходит вдоль юго-западного берега пролива Кабота.

Это течение Гаспе (или Кабота) уносит с собой излишек воды, приносимый рекой Св. Лаврентия; холодное, весной обремененное льдами, оно дает себя знать вплоть до берегов Новой Шотландии и до Нантукета. Оно вызывает в обратном направлении компенсационное течение: действительно, глубина желоба занята водами довольно высокой солености (34%0) и низкой температуры (3—5°), которые не могут происходить иначе, как от «холодной стены» (cold wall). Наконец, на промежуточной глубине от 50 до 100 м встречается слой воды очень холодной (от 0,5 до 1,1е), но мало соленой (32°/оо), который получается от таяния льдов, а может быть также от ветви арктического течения, идущего вдоль южного берега Ньюфаундленда. Отсюда ясно, какое разнообразие условий встречают в этом ограниченном пространстве живые существа.

Мэнский залив, казалось бы, открытый к океану, на самом деле закрыт банками, которые оставляют лишь два прохода с глубинами более 100 м, и представляет, в смягченном виде, аналогичную картину: преобладают приливо-отливные течения, поверхностные воды зеленые, очень холодные зимой, теплые летом (вплоть до 20° и выше), впрочем, находящиеся под сильным влиянием ветров с суши, которые, сгоняя поверхностный слой воды, тем самым заставляют подниматься глубинные воды; в бороздах и углублениях свыше 200 м атлантические воды с постоянной температурой 5—6° и соленостью от 33,7 до 35п/оо; наконец промежуточный слой более холодный (4—5°) и менее соленый (32— 33%о). В глубине залива, в заливе Фунди прилив, принимая вид постоянной стоячей волны, сейша, достигает исключительной величины: у Сент-Джона от 6,95 и до 8,30 м, а в бассейне Майн от 14 до 15,3 м.
Эти приливы, сильнейшие в мире, перемешивают воду до самого дна и обеспечивают однообразие температуры: климат побережья заметно смягчается зимой и освежается летом.

От мыса Код до мыса Гаттераса режим береговых вод быстро изменяется. Стратификация остается той же, но температуры, равно как и солености, «отрастают по направлению к югу.

Течения непостоянны и находятся под влияниями ветров и притока пресных вод. За мысом Гаттераса континентальная платформа, все более и более сужающаяся, испытывает сильное влияние Гольфстрима. С температурами свыше 20° зимой и более 25° летом воды становятся уже почти тропическими.